Река, которая течет вверх

Вы скажете — фантастика. Попасть — вот так, за одни сутки, даже меньше, почти к началу жизни Земли. Да! Да! Я не ошиблась — попасть на миллиарды лет назад, в прошлое.

Бесспорно, фантастика. Но в то же время — явь!

И попасть туда не так уж сложно — самолетом до Хатанги, далее вертолетом — в сердце Анабарского плато, в верховье реки Котуйкан.

Летели до Хатанги четыре часа ночью. Но темноты почти не было. Очень скоро рассвело, и в окна самолета брызнули лучи солнца — северного солнца.

В восемь часов утра по местному времени (разница с Москвой здесь четыре часа) самолет приземлился в Хатанге. Мы окунулись в нежные прохладные объятия северного воздуха.

Совершаем последние закупки продуктов (в самолете все не увезешь)…

И вот наш вертолет уже парит над бескрайними просторами. Вся земля, что видит глаз, покрыта зеленым ковром, разрисованным причудливыми меандрами голубых рек.

Постепенно ланшавт меняется. Ковер становится объемнее — мы летим над Анабарским плато.

Снопы брызг разбегаются по воде. Это мы садимся на галечный пляж.

Сознание с трудом соглашается с тем, мы находимся почти в четырех тысячах километров от Москвы, за полярным кругом, на широте Новой Земли…

Бродя по берегу, мы стали замечать очень странные каменные плиты — как будто застывший след волны. Несем удивительные находки в лагерь. Складываем одну к другой. Целый музей получился. Здесь и волны поменьше и покрупнее, беспорядочная рябь, плита в виде рыбы, камень с дыркой — вазочка. Очень интересно было, что же это такое. А было это вот что.

Удивительно, но Сибирь, точнее, Сибирская платформа, вовсе не всегда находилась в том самом месте, куда вертолет принес нас несколько часов назад. Эта плита за время своего существования совершила длинное путешествие от южного полярного круга до северного. Путешествие оказалось не только длинным, но и долгим — около трех миллиардов лет. К своему нынешнему положению Сибирская платформа «приплыла» только 130 миллионов лет назад, то есть в меловом периоде.

В прошлом Сибирь была покрыта океаном. Двигаясь на север, Анабарский щит постепенно поднимался над водой, и получались острова, а по краям их омывало море, и накапливались морские осадки разных геологических эпох. Так и получилось, что вниз с Анабарского щита течет окаменевшее время. Сначала можно видеть скалы архейские и протерозойские, потом докембрийские, потом кембрийские, ордовикские, силурийские. Котуйкан, текущий с Анабарского поднятия, превращается в реку времени, его путь кончается в меловом периоде. Внизу, у слияния с Хетой, широкий Котуй течет среди меловых берегов прошлого континента.

В самых верховьях Котуйкана мы, увы, не были. Там можно увидеть отложения архея, то есть те породы, возраст которых три миллиарда лет.

Мы начали свой сплав вверх с рифейского периода протерозоя, то есть с отметки 1.7 миллиарда лет.

Над Сибирской платформой в то время плескалось теплое мелководное море. Волна бороздила дно, образовывая мелкую рябь. За миллионы лет песок окаменел. Так образовались удивительные красные плиты. На них видны следы древнейшего океана.

Из вертолета нас высадилось семнадцать человек. На удивительном пляже из красного песчаника мы живем вместе с командой Сергея Бескова, которому-то мы и обязаны этой фантастической идеей — идеей путешествия на Анабарское плато. Вскоре же наши пути разойдутся. Мы поплывем своим темпом, они — своим.

Нас же — пять человек. Миша и Саша — рыбаки. Да какие! Оторвать от рыбалки почти невозможно. И ловить, действительно, умеют. С ними в походе без рыбы никогда не останешься! За тайменем — царем местных вод — Миша окотится не первый год. И все ему не везло. На одной реке не учли, что на ней в низовьях водопад и выше него рыба подняться не может, на другой уж точно знали, что таймень в реке есть, да в тот год по неведомым причинам вся рыба вниз ушла.

И вот впереди — Котуйкан. На него у Миши вся надежда. Но пока тайменя нет. Будет ли?

Ловится хариус, так что вечером первого же дня уже лакомимся жареной рыбкой.

Весь второй день Миша с Сергеем собирали катамаран. Мы с Верой разбирали продукты. Саша, сказав, что катамаран ему собирать полчаса, исчез на весь день. Вчерашний Мишин улов не давал ему покоя. Но сегодня и ему улыбнулась удача: вот уже в котле кипит ушица и готовятся пирожки с наловленной им рыбой.

К вечеру на удивление теплая и ясная погода стала портиться. Все небо покрылось серыми пушистыми волнистыми тучами…

А когда собрались плыть, налетел резкий порывистый ветер и хлынул дождь.

Ветер дул с такой силой, что, не смотря на течение и греблю, наш с Сашей катамаран временами останавливался, как вкопанный, а стоило чуть расслабиться — как мы уже летели назад. Вода в реке стала стремительно прибывать. Ох! Не до красот сегодня!

Совершенно вымотанные греблей, мокрые и замерзшие мы все же сплываем на запланированные двадцать километров.

Сухое место для палатки найти очень сложно. Костер почти не греет, потому что тепло его улетает вместе с ветром.

Вечером подтащили катамараны ближе к лагерю, на склон. Но все равно утром рядом с ними плескалась вода. Со вчерашнего дня вода поднялась, по крайней мере, на метр. Прозрачная и спокойная река превратилась в грязный бурный поток. А дождь все идет.

Решили в такую погоду не плыть. Так ведь всю красоту пропустим!

Дождь прекратился. Вода постепенно уходит. По оголившимся каменным косам носятся зайцы.

На рыбу сегодня никто не рассчитывает. Но все же Миша перед сном монотонно «купает мыша». Это у него ритуал такой сложился — каждый вечер он прилаживал к спиннингу особую тайменную приманку, имитирующую мышь и забрасывал ее несколько раз. Но вода мутная. Разве в ней чего рыбе увидеть?

Утром наши взоры радует солнце. Вода ушла почти на прежнее место.

И вот мы уже плывем посреди берегов из красного волнистого песчаника.

Любуемся творениями трудолюбивой природы.

Плывем мелкими перебежками. Ведь у каждого ручья причалить надо! В месте впадения ручья, на сбое струй — самая рыба! Мимо таких мест рыбаки проплыть никак не могут.

Но и остальным здесь есть что делать!

Ведь остальные — фотографы. Мы с Сергеем еще увлекаемся видеосъемкой. Пока рыбаки увлеченно забрасывают спиннинги, у нас есть время побегать по берегу — поснимать пейзажи. Миша, кстати, фотограф тоже. Ему тяжелее всех — приходится разрываться между рыбалкой и фотосъемкой. Но рыбалка, очевидно, превалирует.

В очередном ручье обнаруживаем нечто совершенно невообразимое. Здесь все камни особенные. Одни напоминают букеты окаменевших роз, другие похожи на горы кочанов капусты. А если отдельно «лист» этой «капусты» найдешь — прямо-таки осколок древней амфоры. А небольшой осколок такой плиты мы назвали доисторической картонкой для яиц.

Удивительные камни, покрытые пузырями разных форм и размеров, и испещренные ячейками все больше и больше покрывали берега.

Что же это такое?

Три с половиной миллиарда лет назад (в архее) появились первые живые одноклеточные существа, которые могли связывать углекислый газ и выделять кислород, то есть фотосинтетики. Их имя — цианобактерии. Деятельность цианобактерий постепенно привела к перестройке атмосферы, в которой появился кислород. Так вот, эти камни, так поразившие наше воображение, и есть следы жизнедеятельности этих созданий. И называются они строматолитами. Правда, начало образования строматолитов относится только к самому концу архея (2.7 миллиарда лет), когда цианобактерии стали обитать сообществами. А те камни, которым мы удивлялись, проплывая по реке Котуйкан, относятся к среднему протерозою, то есть их возраст не более 1.7 миллиарда лет. Представляете! Это вокруг нас всюду следы первых живых существ, населявших Землю!

Погода стоит солнечная. Вода в реке быстро падает. Вот уже стала совсем прозрачной. Катамаран стремительно пролетает над разноцветным ковром удивительных камней. Этим же волшебным ковром покрыта прибрежная отмель. Причалишь, сядешь посреди камей и обо все забудешь. Здесь и красные волны, и ячеечки строматолитов, полосатые камешки, камешки в смешную разноцветную точечку. Маленьких блестящих желтовато-красноватых камешков много — сердолика.

Пока мы изучаем камешки, рыбаки, конечно же, ловят. Ловят и ловят. А сколько! Такого количества рыбы я еще не видала! На каждый ужин до пяти рыбных блюд готовим. Традиции вокруг еды устоялись очень быстро. Вечером пристанем. Поставим лагерь.

Все стекаются к костру. Мы с Верой готовим ужин. Одна дежурит, другая — рыбные деликатесы создает. Нарезана соленая рыбка. Сергей разливает «джиновочку» (спирт, настоянный на ягодах можжевельника). Постепенно подходят ушица, жареная рыба, копченая, рыба в кляре, рыбные котлетки и пирожки. От костра отползаем к полуночи, еле таща за собой животы.

А пейзажи становятся все удивительнее и удивительнее. За каждым поворотом реки вырастают замки. По серым каменным осыпям спускаются к воде величественные строения с зубчатыми башнями, крутыми ступенями, бесчисленными колоннадами. Постепенно у всех у нас начинают возникать ассоциации с долинами рек Риони, Алазани, Куры или Дзорагета — очень уж наши природные постройки похожи на реальные Грузинские и Армянские крепости и храмы. А дальше… Дальше мы с восторгом наблюдали, как нам навстречу выплывали то Афинский акрополь, то развалины Херсонеса, Великая Китайская стена, Турецкие минареты, Бухарские мечети и мавзолеи, башни Таллина, город из церквей Саграда Фамилия Гауди. Глядя на это великолепие, мы с трудом верили, что оно создано природой, а не руками человека.

Но как же это выглядит вблизи? И мы полезли изучать один из «замков».

То, что мы увидели, превзошло все ожидания. Замок был сложен из строматолитов. В разломы «стен» изящно вплетались корни деревьев. Круглые башенки громоздились друг на друга, напоминая то пирамидки, сложенные детской рукой, то головы каких-то странных животных, а может быть, инопланетян. На одном из уступов расположилось огромное орлиное гнездо — как будто связку хвороста кто-то кинул на уступ скалы.

А сверху, в какую сторону ни глянь — дали, дали, дали…

Кругом раскинулся мир, заполненный яркой синевой, а за следующим поворотом реки уже виден очередной сказочный город.

Все же самые удивительные места ожидали нас впереди…

Под вечер нашим взорам открылась монументальная крепостная стена, венчающая осыпь левого берега. В разлом стены ворвались лучи заходящего солнца. Мы плыли вдоль стены, а она все не кончалась. Что там за стеной?

А за стеной, метрах в двухстах от нас, текла другая река, Джогджо.

В этом таинственном месте у нас запланирована дневка. Под самой стеной, правда, встать невозможно. До впадения Джогджо в Котуйкан осыпь стекает прямо в реку. Маленькая стояночка есть на противоположном берегу, у подножия величественной башни–сфинкса — тоже своеобразнейшего украшения здешних мест.

И вот мы поднялись на стену и замерли от восторга. За спинами у нас тек Котуйкан, стены же перед нами поднимались из другой реки. Река прибегала к нашим ногам и, делая огромную ровную излучину, снова убегала вдаль, чтобы через несколько километров уже соединиться в одну с Котуйканом. Тянущаяся между реками стена убегала вдоль Джогджо, распадаясь там на сказочные диснеевские замки — один краше другого. Постройки из белых и серых камней повсеместно украшал ярко-рыжий лишайник.

Тут и там виднелись раскиданные по долинам загадочные города.

Любуемся, снимаем, снимаем, и снова замираем и любуемся…

Будет ли что-нибудь удивительнее этого? Какие чудеса нас ждут еще впереди?

А впереди нас ждал «город Гауди». В мнении, что это чудо природы невероятно похоже на бессмертное творение Антонио Гауди Саграда Фамилия мы все сошлись мгновенно.

Вообще мы ожидали, что в этом месте что-то должно быть особенное, ведь карта нам говорила о том, что здесь необычайно высокий и крутой левый берег. И вот мы увидели залитый солнцем склон левого берега, который венчали высокие башенки причудливых форм. Собираясь в группы, они образовывали неповторимые по красоте ансамбли.

Мы гуляли по этим городам и уже искренне верили в то, что в древние времена здесь процветала Великая Анабарская империя, что чудо это ваяли талантливейшие зодчие и вся мировая архитектура имеет корни здесь. Мы вжились в эту фантазию: мы представляли людей, которые здесь жили, задумывались над тем, чем они занимались, как питались, куда и почему исчезли…

А еще нам казалось, что мы попали или в «Затерянный мир», или куда-то вроде таинственной «Плутонии» или «Земли Санникова». И чем ближе к концу похода, тем нам больше казалось, что это какое-то наваждение, что на самом деле всего, что мы видим, вовсе нет. Что мы приедем домой, проявим пленки, а на них будут одни серые осыпи.

Но кто же этот таинственный зодчий, который смог создать такое великолепие?

А зодчих было немало. И имена им: время, ветер и вода, песок и лед.

В кембрийском периоде палеозойской эры, может чуть раньше, то есть примерно пятьсот восемьдесят миллионов лет назад начали складываться новые породы — доломиты. Доломиты — это отложения окаменевших глин. Постепенно, в течение миллионов лет работали над ними упорные зодчие. Песчинка сверлила трещинку. В трещинку попадала вода. Она замерзала. Лед раскалывал камень еще сильнее. А потом за работу принимался ветер…

И вот образовались такие причудливые замки. Сколько времени это чудо природы еще будет украшать мир? Ведь наши упорные зодчие, увы, они своими руками построили, своими и разрушат. Еще несколько миллионов лет — и не будет этих творений…

А сейчас: подойдешь к таким замкам поближе, кажется, на одном камне все держится. Кажется, толкнешь — и все рухнет. Но, нет. Не рушатся так замки — прочно стоят. Не пришла еще их пора…

Что ни день, то у фотографов новый праздник. А будет ли настоящий праздник у рыбаков?

И вот пришел «день тайменя».

— Саня! Быстрее! Сюда! — но, увы, снимать нечего — сорвался огромный таймень с маленького Сашиного крючка, поставленного на хариуса. Но место хорошее — омут глубокий.

Приплыл второй катамаран. За дело взялся Миша. Здесь живет таймень — значит, он будет пойман.

И вот:

— Серега! Саша! Быстрее! Помогайте!

Вода бурлит. Кипит. Там происходит борьба. Не хочет таймень на сушу, оборвать блесну пытается.

И вот приходит помощь Мише:

— За хвост держите! Мордой ведите его, мордой в камни! — втроем вынимают чудо-рыбу.

Хороша!

Победный крик оглашает мир. Вот он — Мишин первенец.

Счастливый Мишка не может выпустить рыбу из своих объятий. Целует ее, как младенца.

Измеряем, взвешиваем — 12 килограммов.

Мы уже представили, какой у нас вкусный будет ужин, но… на глазах удивленной публики рыба отправляется обратно в реку.

—Вы что?! Как есть?! Посмотрите — она же, как человек смотрит! Неужели вам не жалко!?

Не просто понять такую вещь, как спортивная рыбалка! Почему-то рыбакам очень хочется ловить и ловить этих огромных рыбин. Мало того, хочется поймать самую большую. Но ведь всех же не съешь. Вот и разработали способ реанимации тайменей. Говорят, что после такой процедуры рыбы живут, как ни в чем ни бывало.

Итак, что же Миша сделал с рыбой. Перестав с ней целоваться, Мишка бережно опустил рыбу в воду. Поставил мордой вверх по течению и, держа ее за хвост, стал водить ее взад-вперед. Дрогнули жабры — рыба начала дышать. Ожившую рыбу Миша вывел на струю и оставил между камней. Чуть-чуть постояв и придя в себя, рыба вильнула хвостом и исчезла в черной глубине.

А рыбаки все успокоиться не могут. Забрасывают и забрасывают спиннинги. Но больше никто не ловится. Перепугалась рыба, попряталась от них.

Обедать встаем на каменных мостовых у подножия очередного «Замка». Вера готовит обед. Я ухожу «на этюды».

Возвращаюсь. Суета какая-то. Все носятся по берегу. Озабоченные.

Так вот. За это время у них несколько тайменей сорвалось.

За обедом Миша и Саша чернее туч. Саша хмуро молчит. Миша — наоборот, охает, причитает, сердится, ругает себя. После обеда, немного успокоившись и набравшись терпения, рыбаки снова отправляются на поиски счастья.

Рыбаки ловят. Мы же превратились в яростных болельщиков. В воздухе повисло напряжение. Ну? Поймают или нет?

И вот мы все бежим на Мишин крик. Спиннинг его гнется. Вот уже показалась огромная блестящая спина рыбы. Вот она уже рядом. Ура! Поймалась!

Миша пытается аккуратно извлечь блесну и крючок из рыбьей пасти. Но уж очень глубоко они зашли. Для операции этой аж пассатижи понадобились.

— Ох, как сильно поранили. Ох, неужели его придется съесть? А может все-таки отпустить? Может все-таки выживет? Но жалко же, — причитает Мишка.

Только успеваем унести рыбу к костру, как снова крик. У Миши еще таймень…

С этого места еле уплыли.

Вечером лагерем, впрочем, как и всегда, занимаемся мы с Верой и Серегой. Миша с Сашей на берегу…

И снова крик. И снова рыба. И не просто рыба, рыба весом в пятнадцать килограммов.

— Я сам ее вывел! — это полное счастье.

В довершение чудо-дня и Саше удается поймать тайменя. Поменьше, но, значит, тоже дело пошло.

Ужин сегодня столь же фантастичен, как и весь день. Целый пир!

Голова рыбины как раз умещается в кане. Здесь будет уха. Над ней колдует Вера. От разложенной на скатерти туши Миша отрезает сочную мякоть посолить, балычок сделать. Я отрезаю, сколько мне нужно на приготовление котлет. Шкура и хребтики тоже идут в уху. Из наваристого бульона вынимается все, что в нем варилось и помещается по огромному ломтю тайменьего филе. Еще одно блюдо — рыба в кляре. Этого сегодня точно не осилить!

До чего удивительны здешние края! Мало нам доломитовых замков, создаваемых миллионами лет! Природа трудится и сейчас, рождая бесподобные картины, которым время один день, которые вчера возникли, а сегодня уйдут. Такие картины нам рисовала вода.

Погода стояла ясная, и воды в реке становилось все меньше и меньше. Уходя, она рисовала на песке новые города с куполами и церквями, таинственных животных и причудливые растения.

Один день сменял другой. Один город сменял другой — еще сказочнее и загадочнее. Ловились небольшие таймени. Их Миша разрешал есть. Поход подходил к концу.

Мы давно уже впали в Котуй и уже несколько дней гребли на «галере». («Галера» — это два катамарана, связанные вместе, где один человек сидит на руле, а остальные гребут; такое передвижение оптимально для преодоления больших расстояний). Река становилась все шире и шире, а также все тише и тише. Котуй слился с Хетой, образовав новую реку — Хатангу. Здесь ее ширина уже достигает полутора километров.

Последняя ночевка на реке. Любуемся закатом с красивого высокого песчаного берега. Это последний островок леса на реке.

Ночью подул ветер. Река взбунтовалась. Только этого не хватало! Ведь рискнули встать за тридцать километров до финиша — их доплыть надо. Боремся с ветром. Движемся еле-еле. Я с трудом удерживаю руль. Но вот река делает крутой поворот, и ветер становится попутным. Нас с неимоверной скоростью несет вперед. И вот уже волны выкидывают нас на берег. Приплыли. Хатанга.

За спиной остался сказочный мир. Река как будто приоткрыла нам свои тайны, чуть-чуть, сказала — хватит с вас, и выдула восвояси.

На проявленных пленках города были, были замки и мавзолеи, башни и стены. Все было. Хотя сейчас уже в это верится с трудом.